Пятидесятилетие со дня высадки турецких военных сил на Кипре стало поводом для возобновления активных дипломатических действий Анкары, направленных на признание Турецкой Республики Северного Кипра в качестве независимого государства.
В частности, на прошлой неделе парламент Турции принял резолюцию, в которой содержится призыв к мировому сообществу признать суверенитет Северного Кипра.
Жесткое предупреждение Эрдогана
Вслед за этим в ходе визита в Лефкошу президент Эрдоган напомнил об исторических мотивах военного вмешательства:
«В 1974 году агрессия против турок-киприотов достигла своего апогея. Поэтому 20 июля 1974 года Турция, будучи их родиной и страной-гарантом, исполнила свои права и обязанности, вытекающие из международных договоров. Восторжествовала историческая справедливость. В тот день мы продемонстрировали всему миру, что турки-киприоты не одиноки и никогда не останутся в одиночестве».
![](https://i.haqqin.az/772260_src.jpg)
При этом Эрдоган обвинил администрацию греческой Республики Кипр в том, что она считает себя «единственным органом управления на острове»:
«Греки-киприоты не намерены делиться политической властью и экономическим процветанием, включая природные ресурсы острова, со своими турецкими соседями».
Спустя несколько дней министр транспорта и развития Северного Кипра Эрхан Арыклы допустил, что северная часть острова может войти в состав Турции на правах автономной республики. Он также выразил обеспокоенность тем, что США и Европейский союз не заинтересованы в существовании ТРСК как независимого государства, отдавая предпочтение мифическому «единому Кипру».
И действительно, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Лайен в своем обращении по случаю 50-летия высадки турецких войск на острове указала, что кипрский вопрос «является европейским вопросом», и потому Брюссель продолжит усилия, направленные на воссоединение острова в соответствии с резолюциями Совета Безопасности. Понятно, что здесь кроется до боли знакомая Азербайджану формулировка завуалированного игнорирования проблемы.
![](https://i.haqqin.az/772261_src.jpg)
Напомним, что остров Кипр сегодня разделен на две части так называемой «зеленой линией», контролируемой ООН. На юге находится признанная международным сообществом Республика Кипр, входящая в состав ЕС, а на севере — самопровозглашенная Турецкая Республика Северного Кипра. Община греков-киприотов составляет примерно 78% населения острова, в то время как турецкая община — около 22%. В 1983 году Северный Кипр провозгласил независимость, но Турция так и остается единственной страной, признавшей легитимность ТРСК.
Приоритеты тюркского мира и геополитическая устойчивость
В отличие от прошлых лет, когда кипрская тема также всплывала в международной повестке Анкары, сейчас можно сказать, что Турция перешла к активной фазе в плане лоббирования суверенитета и независимости Северного Кипра. Данный поворот закономерен, ведь позиция Турции на международной арене чрезвычайно окрепла.
Снижение уровня безопасности в средиземноморско-черноморском регионе, а также известные лакуны в международном порядке позволяют Анкаре занять новые стратегические позиции; причем турецкая сторона уверена, что будущее Северного Кипра, несомненно, входит в ее зону ответственности. По мнению Анкары, накануне грядущей в Вашингтоне политической рокировки (причем не важно, останется ли у власти администрация демократов или их сместят республиканцы – смена политических ролей и приоритетов представляется несомненной) необходимо включить в горизонт планирования нового американского правительства понимание того, что идеологические приоритеты тюркского мира и геополитическая устойчивость Турции являются важными факторами общемировой гармонии.
![](https://i.haqqin.az/772262_src.jpg)
Один из важных вопросов будущей системы глобальной безопасности – признание и фиксация сложившихся реалий по спорным территориям и образованиям, возникшим на фоне распада европейских империй и многосоставных государств типа Югославии и Советского Союза. Как показал опыт, окончательную точку в этих вопросах можно поставить только с позиции силы. Условные «нормы» международного права работают лишь как набор абстрактных правил, не учитывающих реалий сложившегося миропорядка.
Расстановка сил в странах евро-атлантического альянса формировалась, главным образом, на противостоянии коммунистическому лагерю, и блоковое размежевание воспринималось в те годы как норма. При этом нахождение в западном лагере таких стран, как Турция, воспринималось, по большому счету, как компромисс, на который приходится идти в силу географических особенностей Малой Азии и светского устроения турецкой модели власти. Но впоследствии, спустя годы после распада СССР, смысл в повсеместной трансляции и навязывании западной модели, собравшей внутри себя массу «багов», стал не так очевиден.
За последние годы Турция обрела новый геополитический статус. Военная операция в Сирии позволила Анкаре стать ключевым участником процесса постконфликтного урегулирования, продемонстрировав качественно новый военно-политический и технический потенциал Турции.
Без участия Запада
Второй значимый нюанс – возникновение альтернативных площадок по антикризисному урегулированию в регионе Ближнего Востока и Средиземноморья. Участие Анкары в инициированном Москвой «астанинском формате» переговоров по Сирии, взаимодействие с Азербайджаном на Южном Кавказе, экономическая координация с Россией, сотрудничество с арабскими монархиями в сфере безопасности — всё это предполагает, что задачи по ключевым направлениям безопасности могут решаться Турцией и без участия Запада. Поэтому Анкара всё в большей степени опирается на диалог с региональными державами — от Египта и России до Азербайджана и Ирана, — которые либо вовсе не взаимодействуют с Западом и откровенно враждуют с ним, либо осуществляют контакты в ограниченной форме и только по тем темам, которые касаются их национальных интересов.
![](https://i.haqqin.az/772263_src.jpg)
Кипрский конфликт, начавшийся внутри группы государств, объединенных общим блоком безопасности (Греция и Турция), созданным в рамках единого проекта защиты либерального Запада от коммунизма, теперь оказывается свободен от предыдущих моделей, основанных на идеологии противостояния. Сейчас уже давно не 1980-е и даже не 2000-е годы. Наступило новое время. Если в рамках модели либеральной гегемонии Кипр должен был оставаться единым пространством, интегрированным в ЕС, то теперь рациональная ценность такой модели упразднилась. Западный блок серьезно расшатался за последние годы; симптомы его ослабления можно проследить, начиная с выхода Британии из ЕС и заканчивая войной на Украине.
И в этом контексте модель «двух Кипров», греческого и турецкого, может оказаться вполне своевременным ответом на вызовы, порожденные сложной ситуацией в системе безопасности восточного Средиземноморья. При этом все контакты между общинами можно сохранить на том уровне, на котором они есть сейчас, а контроль над территорией отдать в руки тех сил, которые на это способны и готовы нести ответственность.
Почему же идейные штабы западных глобалистов выступают против решения кипрского вопроса по модели, предложенной Анкарой?
Турция – «демократия с изъяном». Потому что это Турция
Дело в том, что одобрение турецкого варианта явилось бы признанием слабости или даже краха глобалистской идеологии. Универсалистские устремления, присущие либеральной гегемонии, всегда выходили за рамки истории и традиций, игнорировали реальное положение дел. Если и происходили изменения, то только под покровительством «всезнающей» Европы. Политический Запад транслировал свою проектную модель как необходимость доминирования во имя «защиты демократий от возрождающихся автократий». И проблема даже не в том, что частичная утрата суверенитета – это та цена, которую нужно платить всем присоединившимся к западному блоку, а в том, что право решать, является ли твоя национальная модель «демократией» или «автократией», полностью принадлежит европейскому «штабу».
![](https://i.haqqin.az/772264_src.jpg)
И вот на примере кипрского конфликта получается следующая ситуация: Греция, которая после прихода к власти «черных полковников» в середине прошлого века спровоцировала проблему межэтнической розни, провозглашается более надёжной демократией, чем Турция, хотя последняя обладает собственной внутренней динамикой и состязательностью, что показывают турецкие выборы. И всё равно для Запада почему-то именно Турция воспринимается как «демократия с изъяном». Европа всё время ищет «слабое звено», поддельную «демократичность» даже внутри собственного мира: взять хотя бы незавидную позицию Орбана внутри НАТО. Выступая в качестве судьи и правоохранительного органа, обеспечивающего соблюдение «порядка, основанного на правилах», политический Запад не дозволяет реализовывать альтернативные варианты даже в тех случаях, когда это идет на пользу системе безопасности, как в случае с кипрским сценарием, предложенным Анкарой.
Если брать шире, то эта подмена, которая возникла с введением «универсальных» и «прогрессивных» правил, серьезно хромает в случае с исламскими государствами, которые обладают своей демократической традицией и живут, руководствуясь собственными политическими ритмами. Адаптироваться под многообразный и меняющийся мир западный либерализм не пытается даже на границе своего собственного региона, каковой является восточное Средиземноморье.
Что дальше?
Ситуация тупика была четко обозначена в 2021 году, когда ТРСК и Турция предложили решение проблемы путем «создания двух суверенно равных государств» на неформальной встрече в формате «5+1» в Женеве (страной-гарантом нынешнего разделения Кипра, помимо Турции и Греции, явилась Великобритания).
![](https://i.haqqin.az/772266_src.jpg)
Турецкий вариант — легитимизация суверенитета ТРСК — является одним из шагов, который может открыть путь для фиксации всех геополитических изменений, имевших место за последние годы. Экономика ТРСК, как видим, находится в состоянии роста, а в сети раскручиваются ролики о выгодах инвестирования в недвижимость и прочие плюсы проживания и ведения бизнеса на Северном Кипре.
Лефкоша, столица ТРСК (северная часть Никосии), пытается реализовать у себя аналогичные преимущества, которые привлекали на Кипр иностранный бизнес и релокантов в 1990-2000-х годах. По разным оценкам, на севере Кипра проживает более 50 тысяч россиян. Причем, помимо них, активно скупают там недвижимость граждане Израиля, Германии, Финляндии, Украины и Ирана. Очевидные, казалось бы, риски таких инвестиций, связанные с тем, что речь идет о «серой», с международно-правовой точки зрения, зоне, похоже, никого не пугают.
В целом же кипрская проблема обнажила системный провал западного универсалистского проекта — провал, который подталкивает Анкару изменить характер международной политики в регионе. Вне зависимости от того, сможет ли Турция решить задачу суверенитета ТРСК, на этом пути она обретет прочных союзников, которые смогут всё более сплоченно действовать и по многим другим пунктам глобальной повестки.